Извините, я хочу у вас спросить, - сказал священник через некоторое время, стряхивая крошки с колен. Что вы намерены теперь делать? Я надеюсь, вы... Ну что он мог сказать? "Начнете новую жизнь?", "Исправитесь?", "Теперь все у вас пойдет хорошо?". Ничего этого он не мог сказать и взял сигарету, предложенную бывшим Э 299. А тот тоже заговорил; он произносил слова медленно, они как бы впервые сходили с языка и с трудом пробивались сквозь табачный дым. Эти два года были для меня драгоценны. Ага! - сказал священник с надеждой. Я чувствую себя великолепно. Настроение священника омрачилось. Вы хотите сказать, - начал он, - вы не раскаиваетесь, что вы не... э-э-э... - Да, им просто нет цены! Выражение его лица огорчало священника: суровое, холодное и с такой странной улыбкой. Никакого смирения! Ему еще предстоит узнать, что общество не потерпит такого поведения. Нет, не потерпит! И очень скоро ему укажут его место. Боюсь, вы скоро убедитесь, - благожелательно начал священник, - что люди ничего не забывают и ничего не прощают.